Взаимосвязь украинской и балканской исторической песенности периода борьбы с турецко-татарскими завоеватилями: мотивы, сюжеты, образы. Ирина Мельничук

Мельничук Ирина Викторовна, кандидат филологических наук, доцент кафедры украинской филологии Мариупольского государственного университета (Украина)

 

ВЗАИМОСВЯЗЬ УКРАИНСКОЙ И БАЛКАНСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПЕСЕННОСТИ ПЕРИОДА БОРЬБЫ С ТУРЕЦКО-ТАТАРСКИМИ ЗАВОЕВАТЕЛЯМИ: МОТИВЫ, СЮЖЕТЫ, ОБРАЗЫ

В статье рассматривается взаимосвязь украинской и болгарской исторической песни периода борьбы с турецко-татарской экспансией. Сравнительный анализ исторических песен и баллад этого периода доказывает, что при всей самобытности фольклор украинского и южнославянских народов сохранил наличие генетической, историко-культурной общности, а так же типологическую схожесть.

 

Эпос славянских народов является превосходным материалом для выяснения процессов развития народного творчества и понимания того, как усложнялись и менялись образная система, поэтический язык искусства. Параллельное исследование украинского, болгарского, сербского эпоса, несомненно, должно установить сходство этапов развития эпического творчества славян.

Болгарская собственно историческая песня, подобно как и украинская, возникает в XV-XVI веке, отражает исторические события близкого прошлого, а далее – наиболее важные с народной точки зрения события истории XVIІ, XVIІІ и  ХIХ веков, включая освобождение Болгарии от турок в 1878 году и события ХХ века, которые своеобразно и выборочно закрепились в народной памяти.

Одной из самых многочисленных, как в украинском, так и в болгарском фольклоре, есть группа исторических песен и баллад об ужасах турецкого и татарского плена и судьбе христианских невольников. Черной тучей налетели турки на беззащитный край, отовсюду стали слышны невольничьи стоны. Так же вели себя и татары на украинской земле. Постоянного войска татары не имели, и для своих походов собирали добровольцев, которых всегда было более, чем достаточно. Захват в плен христианского населения – ясырь – был главной целью, соответственно татарские набеги от года к году становились все более масштабными. Не проходило ни одного года, чтобы татары не осуществили грабительского похода на Украину: 1516, 1537, 1559, 1579, 1589, 1593, 1640, 1667, 1671, 1688 годы ознаменовались особенно страшными набегами татар на южные славянские земли, в плен ежегодно попадало от пяти до шестидесяти тысяч человек. Как правило, татары совершали свои походы сезонно – зимой или летом. Зимние походы давали возможность избежать лишних осложнений на водных переправах, причем неподкованные лошади довольно легко передвигались по снегу, боялись татары только гололеда и сильных морозов. Вся масса войска двигалась не отдельными отрядами, а длинным узким фронтом, периодически от войска отделялся отряд, и нападал на поселок. Что нельзя было забрать – жгли, резали, уничтожали. Все остальное забирали, заарканивали: мужчин, женщин, детей, лошадей, волов, коров, овец, коз; не брали только свиней, которых сгоняли в один хлев и поджигали:

Село наше запалили

І багатство розграбили

Стару неньку зарубали,

А миленьку в полон взяли [3; c.63]

Так описывает ужасающие последствия татарского нападения народная песня «За речкой огни горят». Такой же картиной отзывается ряд болгарских песен («Турки землю пленили», «Яничарин и Руса Драгана»):

Стари сечеха, млади робеха,

Млади двойки отбор земаха,

Та ги правеха млади робини;

Де то минуват, селата горят,

Хората робат, селата горят [1; c.266]

Смерть, огонь и рабство несли завоеватели славянским народам. Это было равно страшно, где бы не происходило, соответственно народное сознание воплотило увиденное в очень сходных художественных картинах:

Витоптала орда кіньмитурци земя поплениа

Маленькії діти,що е младо залибиа

Котрі молодії –що е старо заробиа

У полон забрато [2;c.98]малки деца изколиа [1; c.217]

Распространенным в болгарском и украинском фольклоре является мотив пленения молодых женщин и девушек («Три рабыни», «Когда турки воевали», «С горы, горы, темненького леса», «Почему, кури, не поете?», «Пленница в чужой земле»). В песнях «Три рабыни» и «Когда турки воевали» ведется трагический рассказ о том, как захватили в плен трех девушек, пленницы тоскуют за всем тем, что было дорого, а теперь навсегда потеряно. В украинском варианте девушки плачут, что:

не мати тя розчісує,не мати вас умиває, - 

візник бичем розтріпує.пісок пальці роз’їдає 

кровця пуки заливає [3; c.84]

Третью же пленницу, самую красивую, татары спрятали на телеге (маже) и тайно везут на невольничий рынок, откуда она скорее всего попадет в гарем какого-то турецкого вельможи.

В болгарском варианте две девушки-рабыни оплакивают свою разлуку с матерью:

Калина плаче, малина дума:

Де щем, малино, мама да видим?  [1; c.266]

Но горе третьей болгарки еще безутешнее – она оставила своего маленького ребенка в лесу ненакормленным и некрещеным, только бы дитя не досталось татарам:

Че си остава мъжкото дете,

мъжкото дете в гора зелена,

ненакръмено, неокъпано,

неокъпано, некърстено [1; c.266]

У ее подруг еще есть шанс попасть в Царьград, большой и шумный город, где можно встретить людей разной веры, в том числе и единоверцев-христиан, а ее саму завезут в татарские земли, далеко от родного края. События, изображенные в песне, вероятно, имели место в 1668 году: в то время австрийские войска преследовали разбитые под Веной турецкие полчища, и турецкий султан, чтобы прикрыть отступление, призвал на помощь крымских татар. Татары двигались через Северную Болгарию на австрийцев. Минуя села, грабили и терроризировали мирное население, угоняли людей в рабство. Жертвой этого похода и стали молодые болгарки.

«Почему, куры, не поете?», «Пленница в чужой земле», «Турки и Драгана-рабыня» – героинь этих песен объединяет то, что все они тоскуют по своим родным местам, по близким, которым надеются послать весть. Именно с этой просьбой они обращаются к природе: лесу, деревьям, листьям:

Русу косу розчісує,Миле лестовици,

Дробне листя пописує,като си кренете,

Плинь же, плинь жена мен си кажете

дрібне листя,кланенье да пратя

До мого татка в гості. [3; c.135]на моята майка – 

китка разрешена

че моя та майка

жива ме жалее! [1; c.240]

Другой природной стихией – водой – решили воспользоваться две украинские сестры-пленницы. Девушки просят у турка нож, чтобы отрезать волосы и пустить их по воде. Мать, когда придет за водой, узнает те косы и поймет, какая судьба постигла ее дочерей:

Проси, сестро, в турка ножа

Косу русу відтинати

Та на Дунай закидати

Прийде мати води брати,

Буде коси пізнавати [3; c.86]

Также распространенным в песнях этого цикла является мотив «трех пленов» или «три синджира». Встречается этот мотив в песнях «Лес и три плена рабов», «Освобождение рабов», «Что си в поле забелело». Как известно, пленных строили в ряды по нескольку человек, связывали руки назад, сквозь ремни просовывали длинные деревянные палки, а на шею набрасывали веревки; держась за концы веревок, окружали пленных цепью конных воинов, и так гнали степью, убивая на месте слабых и больных:

Татарове полон женуть:Вчера заминаа, Маро льо,

Один полон з жіночками,ду три синджира робуве,

Другий полон з дівочками,Първет ми синджир, Маро льо,

Третій полон з діточками [3; c.67]Все утор млади юнаки,

Въторет ми синджир, Маро льо,

Все утор мальки двойки,

Третет ми синджир, Маро льо,

Все утор млади невясти. [1; c.215]

Девушки тоскуют по старым матерям, и по своей обычной работе – их полотно, осталось недотканым, недобеленым. Молодые женщины оплакивают маленьких детей, оставшихся без матери ненакормленными:

Ой, наші дребни дечица,

снощи си с майки легшайте,

сутрин без майки стенайте,

на майка ненаситени,

на рана ненаранени,

на люльки непулюляне! [1; c.215]

Юноши скучают по своим черным волам и по родной ниве, которая осталась непаханая, и некому теперь ее вспахать, пшеницу посеять. Так жалобно плачут и стонут невольники, что даже природа не выдерживает человеческих слез. Сохнет и опадает листва с деревьев. Мотив переживания человеческого горя деревьями встречаем в песнях «Береза, почему ты не зеленая» и «Лес и три плена»:

Береза, чому ти не зелена? [3; c.153]Горо льо, горо зелена,

доскоро беше зелена

сега ми, горо изсъхна,

дали те пожар пожарил,

или те слана сланила [1; c.213]

Береза не зеленая потому, что злые татары снова пришли в свободный край, срубили ветви своими саблями, а их лошади истоптали землю копытами. И болгарский лес не сжег пожар, не погубил мороз, проходили через него с плачем и стенаниями три ряда невольников. Когда проходили девушки – поникли деревья, когда проходили женщины – облетели листья, когда проходили сквозь лес юноши, сетуя на судьбу – высохли деревья:

Кога девойки заплачат,

Гора се с върше превива.

Кога невести заплачат,

Гората с шума опада.

Кога юнаци заплачат,

Гора с клонове изсъхва [1; c.214]

Деревья будто олицетворяют родную землю, которой страдает, оплакивая судьбу своих детей, она сохнет и увядает, не в силах им помочь.

 Особый интерес при сравнении вызывают балладные произведения украинского и болгарского народов. В основе баллад турецко-татарского цикла лежат широко известные сюжеты, однако на почве украинской и болгарской истории они создали яркую картину действительности XV-XVII вв. О какой-то конкретике событий, изображенных в этих произведениях говорить не приходится. Только некоторые из баллад можно отнести к историческим песням, поскольку в них воспроизводятся картины, характерные для определенного исторического периода жизни славянских народов.

Достаточно распространенным в народной поэзии является мотив выкупа. В произведениях он, как правило, усиливается и усложняется картинами турецко-татарского плена. В некоторых исторических балладах этого цикла появляется мотив кровосмешения («Ходит турок по рыночку», «Яничарин и руса Драгана», «Стойна Ениньовка и янычарин Склаф», «Почему, куры, не поете?», «Что си в поле забелело», «Брат и сестра – супруги», «Размирила ся Влашката земя »).

Турки и татары налетали на село, брали в плен молодых и здоровых юношей и девушек. Девушки должны были стать украшением невольничьих рынков Кафы и Константинополя, уделом юношей было рабство и тяжелый труд:

Чому кури не пієте,Разбегала са Влашката земя

Чому люди не чуєте?Влашката земя и Богданската

Турки село зрабували,и Богданската, сичка Добруджа

Громадами людей гнали [2; c.104]Кой горе ходи, кой долу бега

От люти турци, страшни мажари

Дето минуват, селата горят,

Хората робат, селата горят [1; c.266]

Далее изображается подробная сцена раздела добычи – пленных. Украинских пленных начинали делить уже на татарской территории, после переправы на левый берег, вблизи урочища Каратебеня, перед дележом пленных клеймили раскаленным железом:

Стали кошом під Яришом,Преминали са белия Дунав,

Ті взяли сі паювати:наредиха са край Етрополе;

Дівка впала парубкові,разпространиха сини шаторе,

А тещенька зятенькові. [2; c.105]на равно поле делба делеха,

Млади девойки и млади юнаци. [1; c.266]

Так молодому янычарину при досталась только одна девушка – руса Драгана. А в песне «Ходит турок по рыночку» некий господин покупает себе девушку-пленницу Марысю. Происходит завязка сюжета. Далее повествование развивается по такой схеме:

  1. Расспросы о семье пленницы:

Ой, Марисю, Марисенько!Мори Драгано, моя робиньо!

Яку маєш родиноньку?Що ще та питам, право да кажиш!

Чи багато роду маєш,имаш ли братец, имаш ли сестра,

Що в неволі погибаєш? [2; c.101]Имаш ли баща, имаш ли майка? [1; c.267

  1. Девушка признается, что у нее есть брат (или несколько братьев), которого она уже давно не видела:

Один пішов в Волощину,Кога додоха в Влашката земя,

Другий пішов на Вгорщину,турци збила млади българи;

Третій пішов в Туреччину [2; c.101]и брат ми беше во тая войска. [1; c.267]

  1. Потерянная родня имеет какую-то примету: рубец или ожог, по которым сестра или мать может узнать брата или дочь:

В неділю барвінок різала,Брат ми си има от сабя белег,

Та сі пальчик відрізала,че е посечен на люта войска.

І по тому м тя пізнала. [2; c.106]Брат ми си има на гръди белег,

Со стрела ранен во люта войска. [1; c.267]

или

 

Як тя баба в купіль клала

На груді ті іскра впала,

По тому-м тебе впізнала [2; c.105]

  1. Узнавание родственниками друг друга:

Я стани, сестро, дома да едем,

Дома да едем, мама да видим! [1; c.267]

Болгарский вариант имеет больше балладных черт. Так, янычарин начинает расспрашивать Драгану после того, как разразившаяся страшная природная катастрофа стала предвестником несчастья. Природа предупреждает молодых людей, чтобы предотвратить большой грех –кровосмешение:

Млади яничар на двор седеше,

Погледна долу, погледна горе,

Из черна земя син огън гори,

Из синьо небо кървав дъжд вали. [1; c.266]

Жестокой повинностью патриарху стала «дань кровью». по праву султана периодически проводился отбор наиболее крепких и здоровых мальчиков-христиан. Детей как рабов султана учили в специальных военных школах и зачисляли в янычарский корпус. Лишенные семьи, янычары находились на полном обеспечении и содержании султана. Этот вид ассимиляции вызвал скорбь и ненависть у населения, ибо турки воспитывали в своей среде безжалостных угнетателей своего народа. Слово «янычарин» стало синонимом чрезвычайной жестокости.

В песне «Стойна Ениньовка и янычарин Склаф» мотив узнавания родственниками друг друга соединяется с мотивом забирания мальчиков-христиан в янычары. Янычарин Склаф попадает в деревню, где должен набрать мальчиков для янычарского корпуса султана. На его вопрос, есть ли в селе дети, священник отвечает:

Кое село дяца нема,

Коя гора без пътеки,

Коя вода без камане?

Наше село деца има. [1; c.260]

Оказывается, что женщина Стойна имеет трое сыновей, и третьего, самого младшего как раз можно забрать в янычары. Стойна плачет и рассказывает, что первый набор забрал ее брата, второй – любимого, а третий грозит ее сыновьям. Она признается, что брата уже не узнает, потому что была маленькой, когда его забрали, но узнает любимого, который был дровосеком и имел рубец от яворовой щепки:

та отиде в явор гора,

та от сече явор дърво.

та отфръкна явор треска,

удари го в клета глава,

направи му личин белег. [1; c.261]

Склаф велел собрать всех юношей из этого поселка, чтобы Стойна узнала своего любимого. Однако женщина никого не узнала, тогда она просит снять шляпу самого янычары на Склафа. Склаф выполняет ее просьбу, и в нем Стойна узнает своего любимого.

Распространенным является и сюжет песни «Что си в поле забелело?», где теща попадает в плен к зятю. Болгарский вариант «Размирила се Влашката земя» усложнен мотивом кровосмешения: здесь зять оказался собственным сыном пленницы. Детей вдовы Станку и Михо захватили в плен турки. Станку продали в Адрианополе, а Михо – в Царьграде. Прошло двадцать лет, Михо стал искать себе пару, он посватал Адрианополе красивую девушку с болгарским именем. Через год у них рождается ребенок, Станка посылает мужа купить на базаре рабыню, которая ухаживала бы за ребенком. Как и украинская мать, старая болгарка поет:

Люлю, люлю, татарчатко,Нани ми нани синово дете,

А по дочці та внучатко! [2; c.104]синово дете и дъщерино! [1; c.201]

Услышав это, Станка просит Михо наказать дерзкую рабыню. В украинском варианте дочь собственноручно наказывает мать. Однако рабыня снова и снова поет свою песню, убаюкивая ребенка. Тогда, наконец, Станка и Михо понимают, что они брат и сестра:

Дано ми господ грехове прости,

че аз не знаех, че сестра водя [1; c.202].

В песне «Брат и сестра - супруги» присутствует поэтический мотив предсказания бедствия птичкой. Поет маленький соловей в кустах калины, поет, и никто не может понять, что именно предвещает птица:

Никой му са не разбира

какво пее дребян славяк,

али пее на мурия,

али пее на голям глад. [1; c.279]

Одна Рада понимает, что поет соловей не к смерти, не к голоду, он предвещает страшное нашествие  турок:

Турци земя разделия,

Разделия, размерия,

На полу я удария:

Старо секат, младо робят,

Дребни дича под. кон тъпчат. [1; c.279]

После такого нападения росли-выростали Рада и Кою, впоследствии они поженились, у них родился ребенок. И снова тайну раскрывает старая рабыня в своей песне, которую она поет, забавляя ребенка: я слышала-видела, что брат и сестра друг друга любят, родили ребенка, еще и купили рабыню, чтобы им этого ребенка забавляла.

Итак, исторические факты свидетельствуют, что в XVI и последующих веках в Константинополе турки и евреи продавали христианское население, а значит, есть и основание для появления песен с подобными мотивами у болгар и других славянских народов, которые испытали на себе всю тяжесть турецкого угнетения и татарского произвола. Мотивы эти распространены в Болгарии и за ее пределами, но действительность, которая дала толчок для создания подобных сюжетов, характеризует исторические процессы, происходившие именно на Балканском полуострове в период турецкого господства.

Сюжеты украинских песен о продаже людей так же заимствованы из болгарского или сербского фольклора. Еще М.Драгоманов заметил, что на украинских землях исторически не сложились такие условия, которые могли бы породить подобные сюжеты. Не существует свидетельств того, что родители продавали дочерей турками. Зато известно много случаев торга людьми в Болгарии и Сербии. Османское завоевание имело очень тяжелые экономические последствия для болгарских городов и поселков. Они стали объектом особенно интенсивного грабежа, а их жители составили основную массу пленных, угнанных в рабство. Кроме того, налоги с христиан взимались более высокие, чем с мусульманского населения. Кроме налогов с земли, урожая и скота, которые платили и мусульмане, христиане платили еще и «джизье» – подушное. Все это привело к крайней нищете людей, что нашло свое отражение в народном творчестве – песни «В Цареграде на базаре», «Продал дочь за налог», «Стоян продал Керанку».

Стоян, чтобы уплатить налог предлагает Керанке продать детей – мальчика и девочку. Керанка, как настоящая мать, не может согласиться с тем, что ее дети станут рабами, она жертвует собой:

Стояне, моя пръвнино!

Децата ни са мънинки,

не моят хизмет да вършат,

а продай мне, Стояне! [1; c.451]

Стоян соглашается на такое предложение жены, он советует Керанке красиво одеваться, потому что завтра воскресенье, и он поведет ее на рынок. Конечно, на здоровую и красивую женщину сразу нашлись покупатели. В этой песне особенно поражает жертвенность матери, которая продается в рабство ради благополучия своих детей.

Подобная же причина заставила отца продать дочь («В Царьграде на базаре», «Продал дочь за налог»). Болгарка, как и девушка с украинской песни, знает себе цену:

Бери гроші не лічачи,Текьо ле, мили текьо ле,

Срібло-злато не важачи,високо вдигни цаната,

Срібло-злато не важачи,да ми арапи земе! [1; c.449]

Китаєчку не мірячи. [2; c.102]

Отцу Тодорки нужно было заплатить налог, украинская же песня отличается акцентировано патриотическим мотивом: девушка не забыла отца и мать, не забыла родной земли, а значит не отреклась ни от языка, ни от веры, и за свою стойкость была вознаграждена. Она чудесным образом спаслась, когда волна разбила и потопила турецкие корабли, которые везли купленных пленников:

Отця-неньку спом’янула,

В свою землю жить попала [2; c.103]

В болгарских и украинских исторических песнях периода борьбы с турецко-татарскими завоевателями бросается в глаза глубокая народность, демократичность, передача действительности в ярких трагических образах. Сопоставление болгарских и украинских исторических песен не случайно: подобные условия общественно-исторической жизни южнославянских и украинского народов, многовековая борьба за национальное освобождение, сходство условий культурного возрождения являются теми факторами, которые яркое проявились в устном народном творчестве и вызвали появление ряда общих черт в фольклоре этих славянских народов. Сходство в отражении исторических судеб этих народов нашло свое выражение в сходстве идей, тенденциозности, системе художественных средств. При всей своей самобытности фольклор украинского и южнославянских народов сохранил наличие генетической, историко-культурной общности, а так же типологическую схожесть.

Литература 

  1. Българско народно творчество в 12 т. Т.3 Исторические песни / ред Хр. Вакарелски. – София: Български писател, 1961. – 671с.
  2. Героїчний епос українського народу. Хрестоматія: навч.посібн./ упор., прим. Таланчук. – К.: Либідь, 1993. – 432 с.
  3. Історичні пісні/ під ред. М. Т.Рильського, упор. І.Березовський, М.Родіна, В.Хоменко – К.: вид-во АН УРСР, 1961. – 828 с.

 VIA EVRASIA, сентябрь 2013

© 2012-2019 VIA EVRASIA Все права защищены. site by: Св. Мирчева almanach "via evrasia", issn 1314-6645