Земства и борьба за трезвость в Донбассе (конец XIX – начало XX вв.) Ольга Сараева

Ольга Сараева

к.и.н., старший преподаватель кафедры украиноведения Приазовского государственного технического университета (Мариуполь, Украина)

Земства и борьба за трезвость в Донбассе (конец XIX – начало  XX вв.)

Борьба с пьянством и алкоголизмом – важнейшая социальная и медицинская задача для многих европейских государств. Современное общество владеет значительным опытом профилактики алкоголизма, но проблема все равно остается острой. В комплексе современных организационных и воспитательных  мероприятий борьбы с алкоголизмом в некоторой степени может быть интересным исторический опыт земских учреждений, которые достигли определенных успехов в этом направлении, применяя ограничивающие, запретные, воспитательные, психологические и другие методы. Потому наработки земств в борьбе за трезвость заслуживают внимания исследователей. 

В последней трети XIX – в начале ХХ в. особенно остро проблема алкоголизма стояла в Донбассе, ведь это был промышленно развитый регион, с достаточно разнообразным населением, значительная часть которого была трудовыми мигрантами. В территориальном отношении большая часть донбасского региона входила в состав трех уездов Екатеринославской губернии – Мариупольского, Бахмутского и Славяносербского. 

Рельефную картину распространения пьянства в Донбассе дают статистические источники, а именно, показатели денежных затрат населения на алкогольне напитки. Сколько тратилось в год денег на одну лишь водку? В  отчетах Екатеринославской губернской земской управы за 1878 г. (данные приведены в таблице 1) отмечается, что больше всего денег пропито если не Мариуполем, то в Мариуполе [1]. Его коренными жителями и гостями потрачено на водку 575 000 руб. (в графике обозначены № 1); в Мариинской волости на алкоголь потрачено 256 000 руб. (вместе с Карповскими рудниками) (2); в Волонтеровке (с заводами) – 127 000 руб. (3); Сретенской волости – 113000 руб. (4); от 75 до 100 000 руб. потратили волости –Николаевская, Благотовская, Сартанская, Александроневская и Каранская (5); приблизительно 75 000 пропили волости – Петровская, Мало-Янисольская, Александровская и Михайловская (6); около 50 000. - Ялтинская, Новоспасовская и Ивановская (7); 25 000 – потратили на алкогольные напитки – Покровская, Богатырская, Мангушская и Темрюкская волости (8); 20 000 потратили - Елисаветская, Камарская, Бешевская, Майорская, Велико-Янисолская, Старо-Кременчикская, Романовская и Петропавловская (9) [2].        

                                    Таблица 1

Затраты на алкогольные напитки  (руб.) 

в Мариупольском уезде  (в 1878 г.)

pastedGraphic.pdf

 При перерасчете этих затрат на душу населения суммы колеблются в очень значительных пределах – от 2 руб. 35 коп. в Романовськой волости; 12 руб. 18 коп. в Майорской волости; до 25 руб. 78 коп. в Мариинской волости; в волостях Романовской, Новоспасовской, Стыльськой, Темрюкской, Петровской, Игнатьевской и Богатырской на алкоголь тратилось от 5 до 10 руб. При этом, следует учитывать, что эти траты ложились не на все население (с учетом женщин и детей), а только на мужчин. 

В 1912 г. в городе Мариуполе, уезде, порту и на заводах было потрачено на водку 2 725 192 руб. В Мариупольском же уезде, если исключить из него г. Мариуполь, порт и Волонтеровку (среди сел) было потрачено 1 903 420 руб. Эта сумма была больше всего земского бюджета того же года (1 082 273 руб.). Этот добровольный «налог» населения на водку в три раза превысил и сумму земских налогов уплаченных этим же населением в 1912 г. (налоги составляли 663 350 руб.). Сравнение затрат населения на алкоголь з затратами земства на народное образование (479 699 руб.), медицину (209 648 руб.), агрономию (94 327 руб.) и ветеринарию (62 770 руб.) также говорит само за себя.

 В отчетах Мариупольской уездной земской управы также отмечалось, что влияние пьянства на социальную жизнь в Мариуполе было впечатляющим. В связи с тем, что никаких других форм развлечения и отдыха для работников тут длительное время не существовало [3]. А то, что происходило в Мариупольском уезде послем пьянки вообще трудно описать нормальними словами. Женщины относились к этому с ужасом, как к проявлению потусторонней силы: «Начиная с субботы сразу после получения зароботной платы, практически до вечера понедельника кабаки в Мариуполе были заполнены людьми. Гулянки сопровождались постоянными дикими криками, песнями и бранью. Конец этому наступал когда все деньги были пропиты и владелец кабака больше в долг не давал. Некоторые работники после гулянок не выходили на роботу. Нередко после пьянок на работе происходили травмы и беспорядок, иногда даже грабежи с убийствами», отмечалось в «Сборнике статистических сведений по Екатеринославской губернии за 1869 г.» [4]. 

 Земский врач Мариупольского уезда С.Ф. Казанский отмечал по этому поводу: «… С тех давних времен, как было сказано, что  “Руси есть веселие пити” у нас расцветало пьянство. За долгие годы пьянства в нашем отношении к этому явлению уже сформировался определенный иммунитет и о вреде алкоголизма мы чаще говорим шутя, иногда удивляясь количеству выпитого, иногда сожалея о вреде который можно этим причинить, вред – степень котрого полностью не учитываем» [5]. 

 Однако врачи, по утверждению С. Казанского, очень хорошо знали разрушительную силу алкоголя, четко понимая последствия этого явления для всего уезда. Сам С. Казанский отмечал, что степень вреда от алкоголя колоссальна. Ведь приведенные цифры затрат населения на алкогольные напитки были слишком впечатляющими. По мнению врача «причины алкоголизма конечно являються чрезвычайно сложными… Из приведеных цифр ясно одно, что вред от алкоголизма для уезда огромен и что бороба с ним должна начаться» [6]. 

 Вред от пьянства проявлялся не только  в формировании хронических психических и физических заболеваний, но и в высоком травматизме. Ведь во время бурних празднований нередко происходили несчастные случаи, драки при выяснении отношений и т.д. Так, в Славяносербском и Бахмутском уездах были зафиксированы случаи частого падения пьяниц с високих ступенек в трактирах. Для избежания такого явления земские управы этих уездов вынесли решение строить более покатые ступени в кабаках и трактирах. Кроме того, нередкими были и конфликты между опьяневшими отдыхающими и обслуживающим персоналом, которые заканчивались громкими драками. В связи с этим, земства постановили принимать на работу официантов исключительно женского пола. Хотя конечно, эти мероприятия могли только смягчить последствия алкоголизма, а не решить проблему в целом [7]. 

 Вообще, ситуация с употреблением водки в Славяносербском  уезде была также достаточно сложной. Врач Луганской городской больницы В. Безруков отмечал: «Народ пьет действительно больше, чем нужно. Преобладает кабацкое пьянство, именно оно способствует разрушению личности и организму, провоцирует язву. Пропивались последние деньги, рубашки, ботинки. Без сомнения население чрезмерно много денег тратит на водку» [8]. В связи с этим Славяносербское уездное земское собрание приняло решение отменить праздники, которые отмечались среди рабочей недели. 

 О том, что в Славяносербском уезде действительно проблема алкоголизма приобрела колоссальные масштабы свидетельствует и тот факт, что даже учителями в школах, по словам крестьян, нередко были «гулящие грамотеи и писари-пьяницы» [9]. 

 Вместо этого в соседнем Бахмутском уезде ситуация была другой. Массовое пьянство тут не было распространенным, а алкогольные напитки потреблялись чаще всего на праздники. Так, статистические сведений по Бахмутскому уезду свидетельствуют, что в 1884 г. один трактир приходился аж на 458 особ, а в 1892 г. 1 трактир приходился на 570 особ. О том, что алкогольные напитки не пользовались тут спросом свидетельствует и статистика поступлений в местный бюджет из продаж водки. Так в 1885 г. прибыль от городского имущества (с аренды мельниц, с земли под заводами и магазинами) составлял 34 000  руб.; с недвижимости – 14 300  руб., а торговые сборы (с винных, спиртных лавок и с трактиров) составлял только 8 100  руб. [10]. 

 В отчетах Бахмутской земской управы также отмечалось, что «Работники напивались преимущественно в выходные дни, гуляли чаще всего в городе, под бдительным контролем полиции. Также на робочих предприятиях Бахмутского уезда запрещалось пить в одиночку. Но пьянство в рабочих коллективах не было распространенным явлением. Так, в месяц на колектив роботников тут уходило лишь пол ведра водки (6, 6 литра)» [11]. 

 Тем не менее, размышляя о проблеме алкоголизма деятели Бахмутского земства отмечали, что «намного больше чем вера, алкоголь притуплял ужас от жизни и несчастных случаев. Алкоголь был опиумом, который делал жизнь масс выносимой. Он помагал крестьянину не замечать той грязи в которой живет его семья». По мнению члена Бахмутской земской управы Д. Гаврилова «Водка скрывала от крестьян их безволие и тот жизненный тупик в котром они находились. Вместе с тем, водка подрывала здоровье и калечила жизни» [12]. 

 Анализируя же общую ситуацию в Донбассе с употреблением алкогольных напитков, отметим, что алкоголь быв виной деградации, бедности и болезней жителей Донбасса. Вообще Екатеринославская губерния была лидером в заболевании алкоголизмом, что неоднократно отмечали в своих выступлениях земские гласные. Так, на 1900 г. в Екатеринославской губернии этой болезнью страдало приблизительно 1886 особ. 

 Вопрос о причинах роста алкоголизма в пореформенные времена является чрезвычайно интересным. Безусловно, что те кардинальне изменения, которыми являлись реформы 60-х гг. ХІХ в., привели не только к позитивным изменений в економике страны и ее политических институтах, но и повиляли на все сферы жизнедеятельности людей, возложив колоссальную нагрузку на их психику. Тут следует вести речь и о пьянстве, котрое приобрело огромные размеры, и о падении морали. 

По мнению психологов алкоголизм – психическое заболевание. Меж тем, как утверждал психолог И.П. Мережковский, душевные болезни в большинстве случаев являются последствиями тех ненормальных условий, в которых находится общество. Таким образом, причины массового алкоголизма связаны с теми глобальними переменами в обществе, которые принесли с собой реформы. Психика людей не выдержала тех потрясений, которые выпали на их долю. Вынужденные после многолетнего рабства, которое всесторонне регламентировало их жизнь, самостоятельно принимать решение, крестьяне не могли правильно распорядиться своей волей. Как высказался И.П. Мережковский «Самостоятельная жизнь... вызвала больший спрос на умственный труд, … больше переживаний, больше работы психического механизма и большее его повреждения» [13].

 Еще одной причиной возникновения алкогольной зависимости было отсутствие у крестьян соответствующей работы. Ведь в владении удельных крестьян, например Славяносербского уезда, после реформы 1861 г. находилось более 1,4 дес. земли на душу. Этого было слишком мало для нормального ведения хозяйства. Данные, которые приводятся исследователями,  свидетельствуют, что крестьянской семье для того, чтобы обработать свои наделы, нужен всего лишь 121 день. Таким образом, 244  дня в год крестьянская семья была обречена на бездеятельность. Поэтому, не странно, что освобожденные от крепостничества, но не обеспеченные работой крестьяне впали в пьянство. Как свидетельствовала в 1869 г. Екатеринославская губернская земская управа, после реформы крестьяне стали праздновать даже те праздники, которые не были обозначены как праздничные дни ни в церковном календаре, ни в списке, утвержденном местным архиереем. Иначе говоря, народ праздновал праздники, которые не были установлены церковью, но которые, как считалось, посвящены народным обычаем. Тут были и Пали копа Громова и Правая Среда, и Десятая Пятница. По подсчетам той же управы после освобождения у крестьян появилось 42 новых праздника. А с учетом существующих, таких насчитывалось 128 дней в году. Таким образом, более трети года народ праздновал, вынужденно праздновал, потому что не имел сферы, годе бы он мог работать. О том, насколько существенной была проблема праздников и пьянства, свидетельствуют постановления органов местного самоуправления, которые не однажды обращались к «праздничному» вопросу. Насколько болезненным был вопрос о тяге населения к пьяным праздникам свидетельствует и тот факт, что еще в 1867 г. Славяносербское земство вынуждено было обратиться к пресвященному Платону, епископу Екатеринославскому и Таганрогскому с просьбой убедить народ, чтобы он довольствовался только воскресными и общепринятыми уставом православной церкви годовыми праздниками, а не придумывал себе «безграмотность и ошибочное понимание христианской религии». 

 Таким образом, с целью занять население в свободное от работы время, земство стремилось, как можно большее количество населения задействовать в кустарных промыслах. Так, в Екатеринославской губернии популярными были: ткачество, деревообработка, гончарство, обработка камня и т.д. [14].

 Возвращаясь к проблемам алкогольной зависимости, отметим, что в Донбассе одной из причин, повлиявших на развитие пьянства, стало безудержное открытие ярмарок. Например, гласные Мариупольского уездного земства отмечали: «... Ярмарок в уезде существует много, особенной потребности в открытии новых нет, меж тем благодаря им сильно развивается пьянство»  [15]. 

 И действительно, ярмарок было очень много, так в Мариупольском уезде в 1871 г. была открыта ярмарка в Малой Янисоли, а в 1872 - в Сартане и Новом Кременчике. На протяжении 1872-76 гг. были открыты ярмарки в Большой Каракубе, Стыле, Большой Янисоли и Игнатьевке. В 1880-1891 гг. ярмарки были открыты в с. Бешево, Новый Кременчик, Богатирь, арань, Ласпа, Мангуш и Урзуф. 

 Вообще, в начале ХХ в. по количеству ярмарок Мариупольский уезд занимал 4 место в губернии. В 1913 г. тут насчитывалось около 80 ярмарок. При этом, организовывались как 5-дневные ярмарки, так и недельные базары.  Таким образом, народ пьянствовал на протяжении всей недели [16]. 

Земцы считали, что именно большое количество ярмарок провоцировало безответственность и пьянство крестьян и привело к полному падению сельского хозяйства. В связи с этим, Мариупольское земство даже вынужденно было создать «Уездный комитет заботы о народной трезвости» [17]. 

 Также в связи с распространением пьянства Мариупольская земская управа начала отказывать сельским обществам в открытии ярмарочной торговли.  Так, в 1892-93 гг. было запрещено открытие ярмарок в с. Большая Каракуба, Темрюк, Константиновка, Игнатьевка и Новая Каракуба. 

Современники считали важной причиной распространения алкоголизма этнически разнообразный состав населения региона. Отмечалось, что отдельные народы имеют особенную тягу к пьянству. Так, из разнообразных сведений о жизни и быте разных групп колонистов Новороссийского края, которые составлялись учителями Одесского учебного округа по программе Одесского товарищества истории и древностей в 80-х гг. ХІХ в. до нашого времени сохранились описания греческих сел Мариупольского уезда – Большая Каракуба и Константинополь. У них очень негативно оценены свойства менталитета греков: «… Умственно практически не развиты, морально очень развиты в лености и пьянстве». Кроме того, они не достаточно религиозны «… Несмотря на состоятельность жителей церкви, очень маленькие и старые, а внутреннее устройство их слишком бедное» [18]. Это конечно, также способствовало формированию негативных привычек.  

С другой стороны, употребление алкогольных напитков было распространенным и в немецких поселениях Мариупольского уезда. Земский врач Мариупольского уезда Н. Фурсов считал, что «Вообще разноплеменность населения и местные привычки часто влияют на количество выпитой водки»    [19].

Некоторые земские деятели обвиняли в распространении пьянства евреев, которые жили на территории Донбасса. Так, в 1884 г. в докладах Екатеринославского губернского земства утверждалось, что работники Донбасса,  по их собственным словам, могли бы жить нормально, но «Пенюков мешает» (чаще писали «Пеняков» - прозвище евреев, которое произошло от «Бен Яков» - сын Якова). И действительно в рапорте жандармского командования  1889 г. отмечалось, что в Славяносербском уезде 11 трактиров принадлежат евреям [20]. 

Очевидной причиной распрпостранения пьянства в Славяносербском уезде стала череда социально-экономических преобразований, которые прошли через этот регион. Эти преобразования неожиданно захватили крестьянское население края. Редкое, разбросанное на значительных территориях земледельческое население, благодаря отсутствию в уезде крупных местных центров, жило размеренной патриархальной жизнью. Темное и инертное, оно совсем не было готово к тем новым условиям, в которые его поставило открытие огромных минеральных богатств края, где оно проживало. Повышенный спрос на рабочие руки значительно поднял заработную плату, но вместе с тем изменил тот уклад жизни населения, который формировался на протяжении столетий. Он познакомил население, к сожалению, не только и не столько с достижениями цивилизации, но и с ее недостатками, на которые, как высказывались земцы, «так падка некультурная масса». Отсутствие вкуса к наиболее элементарному, разумному расширению потребностей, то есть к улучшению жилья и еды, не говоря уже о потребностях комфорта культурного человека, сделало так, что значительная часть повышенного зароботка шла на водку, на дикое гуляние и разврат. Следствием этого было «быстрое понижение морального уровня крестьянской массы, особенно молодежи». Скопление массы неженатых парней, которые достаточно владели карманными деньгами и нередко были «под мухой», способствовало, кстати, и  «страшному развращению молодых крестьянок  тех поселений, которые находились около рудников, коренным образом подрывая половую моральность населения». 

Значительные масштабы распространения пьянства стали предметом заботы земских учреждений, которые постепенно обрабатывали комплекс мероприятий борьбы как с последствиями, так и с причинами алкоголизма.  Стремясь преодолеть болезнь, земства начали открывать для больных алкоголизмом особенные отделения при психиатрических больницах. Для жителей Донбасса длительное время существовала только одна психиатрическая больница – губернская. В нее отправлялись больные алкоголизмом из всех уездов. Но, в 1872 г. Екатеринославский губернатор обязал все уездные земства губернии заботиться об открытии больниц и богаделен. Также губернатор давал земствам право собирать деньги для этого дела [21]. Руководствуясь этим постановленим, Славяносербское уездное земство в 1874 г. открыло в уезде больницу для психически больных, в которой существовало и отделение для лечения от алкогольной зависимости. В больнице были созданы все условия для выздоровления людей с непомерной тягой к алкогольным напиткам. Больные были заняты разнообразной работой, мужчины – ремонтировали обувь. Женщины – вязали, ремонтировали одежду, а также занимались хозяйством. Ведь, по мнению специалистов, труд – лучший способ для выздоровления.      

С целью организации отдыха больных, в больнице были установлены фортепиано, бильярд, организованы игры в шашки, устроены физкультурные оздоравливающие классы и другие развлечения. 

Но не всегда земство действовало такими лояльными способами. Так, Екатеринославское земство констатируя, что «сельские мужики грубые, норовистые, не уважают чужую собственность, ленивые и все время пьяные» считало, что лечить их нужно «радикальными способами».    

 Земцы говорили «Дать пьяницам землю и заставить работать – это единственное возможное решение вопроса». В таком случае, по их мнению, новый землевладелец получает главный жизненный ресурс. У него не будет времени на празднование и на беззаботную жизнь в свое удовольствие. При этом, чтобы заставить пьяниц работать земство предлагало обнести территорию участка колючей проволокой и уменьшить, таким образом количество сбежавших.   

Для реализации идеи Екатеринославское губернское земство запланировало выделить из земского бюджета средства на приобретение участков для некоторых проблемных детей. 

Кроме того, с 1901 г. по постановлению Екатеринославских губернских земских сборов было построено ремесленно-земледельческой колонии на 52-х дес. Земли, которые пожертвовал В.И. Закревский возле станции Одинковки Екатеринославской железной дороги. В колонию поступали больные у которых от чрезмерного употребления алкоголя начались психические отклонения. На 1901 г. в колонии находилось 242 особы, а уже в 1902 – 338, которые съезжались из всех уездов губернии.  

Колония имела вид села, которое состояло из 16 домов. При колонии, кроме ее директора, находилось 2 врача-ординатора, 6 фельдшеров и служебный персонал. Ту не было ни высокой ограды, ни решеток на окнах, ни закрытых дверей. А были мастерские: швейная, слесарная, кузнеческая и т.д. Велась работа, потребность в которой вызывалась обычной жизнью – поддержка чистоты, приготовление еды. Все это, а главным образом работа на земле –  в саду, в поле, на огороде – было занятием вполне доступным и необходимым для лечения алкоголиков. 

Сельское хозяйство колонии в 1908 г. велось уже на 213 дес. собственной и 196 дес. арендованной земли. На земле больные работали с удовольствием, в этом проявлялась «власть земли» над нашим даже больным крестьянином. К чести Екатеринославского земства необходимо сказать, что средств на лечение таких больных оно не жалело [22]. 

С целью борьбы с пьянством в 1894 г. Екатеринославское земство приняло решение про отмену кабаков в селах. Но крестьяне нашли выход и из этой ситуации. Они проходили 3-4 версты до города, чтобы провести там в кабаках выходные. Поэтому в 1895 г. решением Екатеринославского губернского земства все трактиры должны были работать с 12 до 16 часов. 

Также Екатеринославской губернское земство выступило с предложением об отмене праздников в уездах губернии. Так, земство предложило отменить свадебные гулянья, в связи с тем, что праздники уничтожают, если ни за день, то за неделю результаты годового труда, превращая уже заработанные деньги в продукты мгновенного потребления, а именно водку. Ведь даже самая скромная свадьба обходилась каждой семье не меньше чем в 100 руб. Действительно, именно такую сумму может заработать за год взрослый сельскохозяйственный работник. Земские гласные отмечали, что «Период сельских свадеб – период сплошного пьянства. Свадьба всегда сопровождается пьянством». При этом, если денег на пьянство не хватало – свадьба откладывалась. По глубоко укоренившимся традициям мировоззрения праздновать свадьбу без водки, без угощения водкой до потери памяти – нечто абсолютно невозможное.  Именно поэтому, в моральном отношении сельские свадьбы – еще более угрожающее явление, чем другие праздники.   

В отчетах Славяносербской земской управы также отмечалось, что «сельские свадьбы аналогичны пожару. Как пожар превращает за один час состоятельного крестьянина в нищего, превращая в пепел плоды длительных лет труда, так и свадьба за одну неделю разрушает его хозяйство на долгие года, превращая в водку годовой доход» [23]. 

Меж тем, другие праздники, по мнению земцев, также провоцировало пьянство. В отчетах Екатеринославской губернской земской управы за 1895 г. отмечалось: «Никогда винные лавки не торгуют так живо как с окончанием полевых работ к рождественскому посту и от 7 января до масленицы. При этом, пьяный разгул в праздники, кроме праздников религиозных и крестьянских, является последствием лености и бывает тогда когда у мужчин появляются деньги в кармане» [24]. 

Но, наибольший вред пьянство наносит не карману, а моральному облику человека. Но, как отмечали земцы «эти малокультурные люди, считают, что их достоинство проявляется не в высших духовных качествах, а в том, чтобы выставить ведро водки. Именно это является признаком денежного могущества и преимущества».

Соответствующие мероприятия, относительно борьбы с алкоголизмом устраивали и земские врачи. Так, организовывая врачебное дело, Екатеринославское губернское земство высказало надежду, что медики будут не только оказывать помощь больным, но, повышая моральное влияние на население, смогут «отворачивать население от вредных для здоровья пороков, обычаев и наклонностей». С этой же целью врачи организовывали в селах лекции врачей о вреде употребления алкоголя.  

Еще одним средством борьбы с пьянством, по мнению земской интеллигенции, была грамотная организация досуга крестьян. Гласный Бахмутского уездного земства К. Васильев отмечал: «Разнообразие положительно влияет на душу человека. Развлечения, в некоторой степени, настолько же необходимы для бедных классов населения, как удовлетворительный заработок, нормированный рабочий день и т.д. Потому, что не хлебом единым живет человек». Далее гласный говорил, что для каждого человека интересно было бы посещать театральные постановки с продуманным репертуаром, литературно-музыкальные вечера, художественные выставки, картинные галереи и т.д. При этом, задача земств не только организовывать эти выставки, но и сделать их общедоступными. Вообще, К. Васильев считал, что «Только организовывая разумные развлечения можно преодолеть пьянство. Ведь народный театр или чтения отвлекают население от кабака и трактира и защищают людей от физической и духовной дряхлости, вызванной употреблением алкоголя. Народные развлечения  и школа – надежный способ борьбы с пьянством» [25]. 

На заседании Славяносербского уездного земства в январе 1893 г. также отмечалось: «Театр – развлекая обучает и воспитывает. Кроме того, он играет роль общественного собрания, на котором зрители общаясь между собой, обмениваются взглядами и мыслями. Это позитивно влияет на личность потому, что простым людям становится доступной здоровая духовная атмосфера, которая отвлекает от нежеланного провождения времени в разных трактирных учреждениях» [26]. 

Но, конечно самым важным является то, что земства не только размышляли на эту тему, но и воплощали свои идеи в жизнь открывая передвижные выставки, кукольные представления, проводя танцевальные вечера и т.д. 

В 1870-х гг. земства начали открывать еще и книжные склады и народные библиотеки-читальни. Благодаря им продажа книг была налажена в селах и городках при школах, амбулаториях земских врачей, на ярмарках, базарах и вообще, где «окажется возможным». Все это конечно не только способствовало усилению спроса на книгу и пополнению знаний крестьян, но и отучало крестьян от трактира.  Так, Славяносербское земство, аргументируя необходимость открытия библиотек, обращало внимание  на то, что «непривлекательная обстановка, подтолкнула крестьянина к природному стремлению провести свободное время в кругу односельчан, что привлекало его в кабак, на улицу, на праздники. А бороться с этими темными сторонами крестьянской жизни, не противопоставляя им ничего положительного, это означает бороться без всякой надежды достигнуть результата» [27].

Отсюда вытекала череда постановлений земских собраний об открытии бесплатных народных читален, народных и школьных библиотек, народных чтений, курсов повторения, недельных курсов и т.д. Ведь на книги возлагались особенные надежды в борьбе с таким общественным недугом как пьянство. 

Но более кардинально ситуация с употреблением алкогольных напитков была решена только с началом  І Мировой войны с введением «сухого закона». Результаты акции настолько поразили всех в Донбассе, что собственники предприятий, пораженные подъемом производства, обратились к правительству с просьбой не отменять «сухого закона» и после войны.         

В этот период земская пресса вела активную пропаганду трезвости. Модным стало праздновать без водки Пасху, организовывать «чайные свадьбы», на которых не выставлялись алкогольные напитки.   

Однако, как ни странно, в Бахмутском уезде, в котором проблема алкоголизма не стояла так остро, состоятельные купцы выступали за отмену «сухого закона» (в связи с тем, что они несли в связи с этим убытки). Они просили Екатеринославского губернатора возобновить свободную торговлю водкой. Но губернатор отказался это делать и передал эти вопросы на рассмотрение местных органов самоуправления. Итог голосования в Бахмутском земстве был следующим: 20 «за» и 8 «против» сохранения   «сухого закона». 

Следствием такого голосования стало принятие совместного решения городских и земских органов самоуправления про уничтожение складов алкогольных напитков в Бахмутском уезде. Осенью 1917 г. более чем 8 млн. литров водки, запасы которых сохранялись на протяжении военных лет, были уничтожены. Водка выливалась в реку, хотя для народа это было настоящее святотатство. Люди целые сутки стояли на вахте возле реки с ведрами и кастрюлями. 

Тем не менее, некоторые крестьяне были довольны земской политикой, направленной на борьбу с алкоголизмом. Так, крестьянин Славяносербского уезда, который бросил пить говорил: «С тех пор как я перестал ходить в трактир – дети сыты, баба не бита» [28]. 

Таким образом, земствам действительно удалось значительно уменьшить показатели распространения алкоголизма в регионе, несмотря на то, что борьба с болезнью была очень тяжелой. Используя арсенал мероприятий, таких как медицинская и психологическая помощь больным; грамотная организация досуга работников; обеспечение населения трудом; пропаганда здорового образа жизни на страницах периодической прессы и т.д., земствам удалось, хотя бы частично, преодолеть психологическую и физическую зависимость населения от водки.   

 

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

  1. Сборник статистических сведений по Екатеринославской губернии за 1869 г.- Екатеринослав: Тип. губернского земства, 1870.- С. 45.
  2. Казанский С.Ф. Отчет земского врача С.Ф. Казанского о состоянии здоровья населения Мариупольского уезда. 1912 г. / С.Ф. Казанский Екатеринослав: Тип. губернского земства, 1913.- С. 599. 
  3. Там же.
  4. Российский государственный исторический архив (далее РГИА).- Ф. 1152.- Д. 44.- Оп. 11.- С. 15.
  5. Отчет Славяносербской уездной земской управы за 1869 г. – Луганск: Тип. – Лит. С.М. Гаммерштейн, 1870. – С. 8. 
  6. Лохматова А.І. Катеринославське земство / А.І. Лохматова. – Запоріжжя.: РА «Тандем-У», 1999.- С. 121.
  7. Книга оценки недвижимого имущества Бахмутского уезда за 1885 г.- Бахмут: Тип. Чаусского, 1886.- С. 12. 
  8. Отчет Бахмутского уездного земского собрания за 1905 г. - Бахмут: Тип. Чаусского, 1906. - С. 15.
  9. Отчет Бахмутского уездного земского собрания за 1893 г. - Бахмут: Тип. Чаусского, 1894. - С. 10.
  10. Лохматова А.І. Катеринославське земство / А.І. Лохматова. – Запоріжжя.: РА «Тандем-У», 1999. – С. 111. 
  11. Там же.- С. 73. 
  12. Об открытии 3 ярмарок по ходатайству Малоянисольского сельского общества (1871) // Систематический сборник постановлений Мариупольского уездного земства с 1869 по 1913 гг.- Т. 2. – Мариуполь: Тип. Тип. Бр. Э. и А. Гольдрин, 1916.- С. 67. 
  13. Там же.- С. 27, 39, 41.
  14. Там же.- С. 67.
  15. Татаринов С.Й., Тутова С.Н. Нариси історії самоврядування в Бахмуті і повіті у ХVІІІ-ХХ століттях / С.Й. Татаринов, Н.О. Тутова. – Артемівськ: Вид-во Центру пам’яткознавства НАН України, 2008. – С. 87.
  16. Государственный архив Одесской области (далее ГАОО).- Ф. 93.- Оп. 1.- Д. 178.- С. 33. 
  17. Отчет Мариупольского земского врача 2-го участка Н. Фурсова об инфекционных заболеваниях в уезде.- Мариуполь: Тип. Тип. Бр. Э. и А. Гольдрин, 1908.- С. 18. 
  18. ГАОО.- Ф. 61 – Оп. 1. – Д. 4.- С. 12.
  19. Государственный архив Луганской области (далее ГАЛО). – Ф. 61 – Оп. 1. – Д. 4.- С. 6.
  20. РГИА.- Ф. 1284.- Оп. 92.- Д. 53.- С. 259.
  21. Мариупольская жизнь.- 1-25 декабря 1915 г.- С. 1. 
  22. Отчет Екатеринославской губернской земской управы за 1904 г.- Екатеринослав: Тип. губернского правления, 1905.- С. 14; Лохматова А.І. Катеринославське земство / А.І. Лохматова. – Запоріжжя.: РА «Тандем-У», 1999. – С. 110-111. 
  23. Отчет Славяносербской уездной земской управы за 1869 г. – Луганск: Тип. – Лит. С.М. Гаммерштейн, 1870. – С. 6. 
  24. Отчет Екатеринославской губернской земской управы за 1895 г.- Екатеринослав: Тип. губернского правления, 1896.- С. 366.
  25. Отчет Бахмутского уездного земского собрания за 1890 г. - Бахмут: Тип. Чаусского, 1891. - С. 18.
  26. Отчет Славяносербской уездной земской управы за 1893 г. – Луганск: Тип. – Лит. С.М. Гаммерштейн, 1894. – С. 9. 
  27. Отчет Славяносербской уездной земской управы за 1872 г. – Луганск: Тип. – Лит. С.М. Гаммерштейн, 1873. – С. 12. 
  28. Отчет Славяносербской уездной земской управы за 1892 г. – Луганск: Тип. – Лит. С.М. Гаммерштейн, 1893. – С. 13. 

 

 

 

 

© 2012-2021 VIA EVRASIA Все права защищены. site by: Св. Мирчева almanach "via evrasia", issn 1314-6645